Клуб Айкидо Аньюкай



Наш клуб О названии клуба "Ан Ю Кай"

Первый иероглиф в названии взят из фамилии Ясуно сихана и читается как «АН», еще один вариант прочтения –«Ясу». Основной образ, который несет в себе иероглиф это – «быть тихим и спокойным». В зависимости от контекста и в сочетании с другими иероглифами может переводиться как «простой», «спокойный», «невозмутимый», «мирный»...

Второй иероглиф в названии — «Ю:» (долгое «ю»), также читается как «Асобу». Значение-образ, который передает этот иероглиф – «легкое, радостное движение (уход, действие) из привычного место в другое, совершаемое по воле души в целях расширения границ своего существования и исследования простора». В буддийских текстах этот иероглиф используется для описания любых действий, который совершал (со-из-волил сделать) Будда, – шел, сидел, стоял, спал и т. д.

В зависимости от контекста и сочетания с другими иероглифами, этот иероглиф может переводиться как «соизволить что-то сделать», «предоставить возможность», «играть», «развлекаться», «путешествовать», «кочевать».

И последний иероглиф - «КАЙ», также читается как «Ау». Значение иероглифа – «общество, собрание, встреча», также используется для обозначения действия – «встретиться, собраться, обобщить».

Ниже мы приводим письмо сихана Ватанабэ Такаси с объяснением названия клуба:

«В буддизме всё, что делал Шакъямуни (Будда), – будь то стоял, сидел или шёл, любой его поступок обозначался иероглифом «» («ю», другое чтение «асоби» - игра, развлечение). Применительно к Будо и к принципу «син-ги тай» (душа-техника-тело), под понятием «асоби» будет пониматься использование и расширение силовых ресурсов своего тела, ровное дыхание, расслабление,скромность в поведении, уважение к партнёру и выражение благодарности окружающим. Это работа над собойцелью избавиться от «четырёх болезней» – испуга, страха, сомнения (недоверия), смятения (заблуждения), успокоить и укрепить дух, здесь и сейчас провозглашая победу меча, который дарит жизнь над мечом, который убивает. Ан-ю-кай означает, что мы должны с тем же искреннем и радостным чувством, как у ребёнка играющего с корабликами, посмотреть на айки Ясуно-сэнсэя, воспринять, прочувствовать, уловить идею и сделать этот путь своим собственным. День за днём с удовольствием повторяя схему «учение – восприятие – тренировка», прийти к духовному комфорту и равновесию и пребывать в радости».  

А вот отрывок из книги "Китайская наука стратегии" (Малявин В.В., 1999) об иероглифе "Ю":

 «…искусство стратагем предлагает хотя и своеобразный, но по-своему очень последовательный и практичный взгляд на вещи, который годится для всех си­туаций; взгляд безупречно трезвый и разумный и тем не менее отнюдь не чуждый... по-детски веселому отношению к миру. Если подыскивать понятие, способное определить сущность отмеченного выше символического, неопозна­ваемого в своей универсальности действия, "действия без действия", тоследовало бы указать на понятие игры. При­мечательно, что в древнекитайском языке (например, у Конфуция) слово игра (Ю) обозначало всякое занятие или искусство.

Игра предполагает отстраненность от мотивов и целей совершаемых действий и, следовательно, требует от играющего полного спокойствия духа. Более то­го, у игры, как хорошо знают театральные актеры, свои за­коны: чем больше играющий отделяет себя от своей роли, тем более он покоен, тем более способен погрузиться в со­кровенные глубины своей души и почувствовать себя сво­бодным от всяких ролей и, следовательно, ...свободным быть кем угодно!

Игра — источник самой чистой и безмятежной радости духа. И не в последнюю очередь потому, что в игре, как известно каждому, мы можем быть более искренними, чем в так называемой "реальной жизни". Па­фос игры неожиданно обнажает условность любых норм поведения и, более того, предвзятость наших представле­ний о самих себе. Вот некоторые результаты игрового отношения к дейст­вительности:
во-первых, для мудрого игра интересна не просто как чистое действие случая, то есть не азартом, а, напротив, как школа успокоения и умиротворения духа и, следовательно, духовного совершенствования. 
Это означает, во-вторых, что тот, кто играет всерьез и воистину, способен быть господином этой жизни. Китайцы любили сравнивать жизнь с кукольным представлением, где мудрый человек умеет быть кукловодом, а глупцу дос­тается роль куклы. 
В-третьих, презумпция игрового характера бытия оправ­дывает чисто объективисткий подход к жизни с его отвле­ченностью от чувственных переживаний, трезвым расче­том, равнодушием к бытовой морали.

Задумываясь над значением игры в человеческой жизни, мы легко придем к выводу, что игра отличается от "серьезного" поведения не содержанием и даже не спосо­бом действия, а только нашим отношением к действитель­ности. Она есть в своём роде радикальный способ совме­щения нашего" внутреннего мира с "объективной действи­тельностью", при котором одно не подменяет другое. Так сон не отрицает явь, явь не отрицает сон, но одно немысли­мо и невозможно без другого. Одно, скорее, служит скры­той причиной для другого... 
И потому игра, в сущности, принадлежит виртуальному пространству, в котором мы способны предвосхищатьсобытия, созерцать вещи в мо­мент их рождения. 
В китайских романах полководцы часто меряются силами, лишь демонстрируя свое знание законов построения войск или применения стратагем: чтобы побе­дить, им нет нужды устраивать настоящее сражение. Так два опытных борца, взглянув друг на друга, способны пре­дугадать исход их поединка. А мудрому, чтобы увидеть ис­тину, достаточно самого смутного намека...

Игра снимает раскол мира на субъект и объект, превра­щая мир в бескрайнее поле взаимодействия сил, где все свя­зано со всем, где моя я — мое истинное Я — вмещает в себя весь мир и обретает способность сердцем чувствовать

И горний ангелов полет,

И гад морских подземный ход,

И дольней лозы прозябанье...

Игра предполагает необыкновенную чувствительность: умение со-пере-живать со всем сущим и одновременно соз­навать пределы существования. В игре нет никакой идеи, налагаемой на мир. Она требует "жить моментом", неис­черпаемым разнообразием жизненных мгновений и, значит, жить воистину, избегая зависимости от умственных абст­ракций. Тирании абстракций — неизбежно словесной — ки­тайцы противопоставляли молчаливое доверие к потоку жизни, каждое мгновение ставящего нас перед бездной «тысячи превращений, десяти тысяч перемен».  

Клуб Айкидо Ан`юкай, Нижний Новгород, Россия
Ан`юкай © 2008 – 2017
Все права защищены